(перевод с латинского и старопольского) ВИЗИТАЦИЯ ПОЛОЦКОГО ДЕКАНАТА Совершенная в 1654 году, 5 дня месяца июня. ПРИХОДСКОЙ ДОЛГИНОВСКИЙ КОСТЁЛ Поскольку в Полоцком деканате Долгиновский костёл по порядку и первостепенному удобству подлежит визитации, посему в год, месяц и день, которые указаны выше, после того как были предварительно совершены торжественный колокольный звон и обычные молитвы, мы приступили к его визитации и прежде всего его осмотрели. Дарохранительница помещена на главном алтаре, синим цветом и местами золотом расписанная, запертая на хороший замок, внутри серебряная малая пиксида [дароносица] высотой в одну пядь, изнутри позолоченная, с изображением распятия и позолоченными изображениями Святого Иоанна и Пресвятой Девы Марии, гостий обнаружено в пиксиде восемь, за шесть дней до этого освящённые. Баптистерий [крестильная купель] со стороны эпистолы [правая сторона алтаря] внутри балюстрады [алтарной решётки] главного алтаря, не запертый, старой формы, в котором источник в субботу перед Пятидесятницей освящён. Святые елеи хранятся над купелью в жестяном сосуде двойной[?] формы без замка, полученные из Виленского кафедрального собора в текущем году, как то явствует из представленного свидетельства. Главный алтарь коронования Пресвятой Девы Марии, но образ на иконе разделён и разорван. На верхней иконе образ Спасителя Иисуса Христа, по бокам образы святых Казимира и Иоанна Крестителя, весь этот алтарь расписан бирюзовыми и белым цветами, местами выделен золотом. Менса [алтарный стол] имеет канонический портатиль [переносной алтарный камень] и достаточное количество покровов. Второй алтарь в главном хоре, с правой стороны от входа в костёл, Спасителя Иисуса Христа Распятого с предстоящими Пресвятой Девой и святым Иоанном. На верхней иконе образ Посещения Пресвятой Девы Марии, на самой вершине имя Иисус в лучах. Этот алтарь недавно пожертвовал ясневельможный пан Ян Казимир Козел, стольник упитский. Высота восемь локтей, ширина четыре, менса украшена каноническим портатилем и тремя чистыми покровами. Третий алтарь Святой Анны резной работы, расписанный золотом, но испорченный от ветхости, створки его с обеих сторон едва различимы. Однако вместо этого алтаря теперь уже стоит новый, приобретённый вышеупомянутым ясневельможным паном стольником посвящённый Пресвятой Деве Марии. Ризница у стороны Евангелия в малом хоре примыкает к костёлу, как и сам костёл из дерева возведённая, хорошо запертая, имеет одно окно, укреплённое железными решётками, содержит единственный сундук для церковной утвари, хорошо запертый, и стол, покровом пристойно накрытый. Инвентарь церковной утвари и облачения Долгиновского костёла, проверенный во время генеральной визитации Серебро Чаш две, внутри позолоченные. К одной патены [блюдо для евхаристии] нет. Вместо патены крышка серебряная местами на ней позолоченная. Распятие также серебряное. Крест серебряный белый. Кубышка для Пресвятых Даров иначе циборий [дарохранительница]. На главном алтаре Пресвятой Девы три таблички. Медь, латунь и бронза Котелок медный в крестильной купели. Котелок медный для святой воды в три гарнца [около 9 литров]. Кадильница латунная старая. Люстра посреди костёла висящая на железной цепи, шесть рожков целых, а два сломанных. Ампул [литургических сосудов] пара оловянных. Подсвечников контрифаловых [имитация под «золото»] три пары. На звоннице колоколов два, один поменьше, а другой побольше, третий на костёле сигнатурный [для созыва на службу]. Колокольчиков малых для алтаря три. Железо для выпекания облаток. Лампа латунная новая. Орнаты [богослужебные облачения] Орнат дамасковый небесно-голубой, в нём дыра, к нему стола [длинная, широкая лента из ткани, которая надевается на шею] и манипул [короткая узкая лента из ткани, которая надевалась на левую руку] Орнат жёлтый шёлковый старый, к нему стола и манипул Орнат красный пёстрый, с отделкой из другой ткани, к нему только манипул Орнат чёрный дамасковый старый, к нему стола и манипул Орнатов два дамасковых красных, со столами и манипулами Капа [длинный, торжественный богослужебный плащ без рукавов] полностью дамасковая зелёная. Орнат из парчового атласа Антепендия [алтарная завеса] Антепендиум красный бархатный, другая из потёртой ткани. Накидка из чёрного бархата для антепендиума весьма подходящая. Антепендии три бураковые пестрые новые, все они совершенно одинаковые. Антепендии полотняные с шёлковыми лентами. Хусты белые [костёльное бельё] Альбы [длинные богослужебные рубахи ] ткацкие старые две. Гумералов [наплечных платов] три, чуть ли не все они дырявые.Платов [отрезов ткани] два для монахов. Также гумералов ткацких два новых. Плат парчовый к гумералу монашескому. Альба новая и комжа [укороченная альба] полотна ткацкого. Скатерти две тончайшего полотна, одна с каймой, а другая с золотой блёсткой. Скатертей простых три. Скатертей старых разных четыре. Комжа одна старая священническая, а две малые для министрантов. Также скатерть тонкого полотна с каймой, разноцветным шёлком вышита. Скатерть ткацкая, кайма у неё белью вышита. Скатерть ткацкая, кайма красным шёлком вышита. Пелен с чёрным шитьём две. С красным шитьём две. Три старых ни на что не годных. Палла [покровец] тонкого полотна с шёлковыми цветами. Пелена простая белая простёганная. Пелена ткацкая шёлком белым вышитая. Корпоралов [небольших квадратных платов] хороших пять, а истлевших семь. Пурификаторов [небольших узких платков] пять хороших. Ширинок [шёлковых платков-конвертов] вышитых красным шёлком три, четвёртый и пятый чёрным, старые. Платок шёлком красным вышитый. Лент разным шёлком вышитых на полотне числом девять. Бурсы [папки-конверты для хранения и переноса корпорала] и велумы [литургические покрывала] Бурсы из разной материи и цветов четыре, но все плохие и сгнившие. Пал или плик [небольшой квадратный элемент, которым накрывают литургическую чашу] из разной материи и цветов пять. Велумов три, зелёный, красный и чёрный, ни на что не годятся, потому что старые. Велумов два дамасковых красных. Разное Велум полотняный большой на алтарь для закрывания в пост, расписанный. Кап полотняных братских двадцать. Простое сукно на погребальный одр, другое больше не годится. Подушечка под миссал [главная богослужебная книга]. Поясов два. Сукно красное у стены возле алтаря Св. Анны. Икон четырнадцать больших, на полотне написанных. Визитация строения Долгиновского костёла. Долгиновский костёл деревянный, полуовальной формы, кем возведён неизвестно. Имеет две входные двери со стороны местечка, укреплённые замком и железными петлями. Внутри три алтаря, амвон и скамьи, соразмерные костёлу. Окон стеклянных шесть, деревянный дощатый потолок, часть пола из обожжённого кирпича, часть из досок, над крышей башенка, покрытая деревянным гонтом, внутри сигнатурный колокол, наверху же имеет железный не позолочённый крест. Ризница небольшая, в которой одно небольшое окно, укреплённое железом, прочные двери, запертые на крепкий замок, кровля над всем костёлом недавно настелена. Колокольня у входа в костёл простая и старая, однако прочная и целая, возведена из брёвен, над которой деревянная кровля не вполне целая, в ней два средних колокола. Кладбище квадратное, окружённое бревенчатой изгородью, однако во многих местах нуждается в исправлении и обновлении. Визитация приходского дома Долгиновского костёла. Приходской дом позади костёла, через небольшую дорогу, имеет строения самые ветхие и запущенные. Одну белую [с дымоходом] хату, с коморой, где проживает ксёндз коммендарий [временный администратор прихода]. Напротив, другую, чёрную хату [курную] с сенями, где небольшая кухня. С обратной стороны этого жилища имеется крошечная, но запущенная хата с сенями. Все они крыты соломой. На том же дворе три хлева для скота, хорошо устроенные, крытые соломой. Стайня средних размеров для лошадей, небольшой амбар, броварня со всеми принадлежностями, в стороне от неё баня. Сады довольно изобильные вокруг приходского дома изгородями плетёными вместе с плебанией окружённые. Ворота к приходскому дому, одни большие, простые, с другими меньшими боковыми, другие более простые, к амбару,который стоит на самом берегу Долгиновского пруда.
Визитация фундуша вышеупомянутого костёла. Долгиновский костёл хотя и был основан, но по причине отсутствия документов и фундушей неизвестно, когда и кем, поэтому нынешнему преподобному ксендзу коммендарию декретами об исправлении недостатков строго предписано, чтобы в Виленском диоцезальном архиве оригиналы фундуша отыскал, и заверенные копии истребовал обратно. Однако то, которым ныне с древних времён владеет на правах мирного владения, с древних времён удерживает, весьма кратко описано будет далее. Мещан, или жителей местечка Долгиново, насчитывается семнадцать, которые на восьми пляцах сидят, повинность их такова, с одного пляца 18 грошей литовских платят, во время жатвы для сбора урожая на шесть дней выходить обязаны. Жёны их, когда потребует необходимость, для возделывания огородов лично или через заменяющих лиц выходить обязаны. Также во все праздничные и воскресные дни присутствовать на богослужении под страхом тюремного заключения обязаны, а равно и с письмами отправляться пешими или конными обязаны. Также в деревне Плебанцы, иначе Малоховяне[?], имеются шесть волок, одна только тремя крестьянами обрабатывается, остальные пустуют. Обязанность тех трёх крестьян, прежде всего сволоки платят одну копу литовских грошей и ржи полбочки Долгиновской с трети волоки, также одного гуся. Отрабатывают с трети волоки три дня в неделю, и подводу в Вильно один раз в год снаряжать обязаны. Также все они обязаны какого бы обряда они ни были, в любой праздничный и воскресный день на богослужениях своего обряда присутствовать под страхом тюремного заключения. Со всех волок Долгиновских литовские гроши ежегодно выплачиваются ко дню Святого Мартина. Имеются также двадцать семь моргов или саженей, которые частично обрабатывают вышеупомянутые крестьяне, а частично мещане, с каждого они платят по десять литовских грошей. Заброшенных саженей одиннадцать, с которых не собирают никаких урожаев из-за выросших на них лесов. На мельнице приходскому священнику предоставлен бесплатный помол. Мясники мясо для жарки, а пекари жертвуют муку для гостий приходскому плебану. Визитация персоны достопочтенного ксендза коммендария Долгиновского Обязанности ректора [настоятеля] Долгиновского костёла исполняет почтенный Николай Родзевич из Виленской диоцезии. К младшим чинам приобщен в 1645 году, 11 марта, в Вильне в кафедральном соборе, к субдиаконату 1 апреля, к диаконату 15 числа того же месяца. Посвящён в священные чины преосвященнейшим Иоанном Козакевичем епископом Спигаценским суфраганом Самогитии, с согласия и разрешения Светлейшего местного Ординария Виленского. В сан Священства он был возведён светлейшим и достопочтеннейшим Иеронимом Владиславом Любартовичем Сангушко, князем Ковельским, епископом Метонийским, суффраганом и кустошем Виленским, как то можно видеть из свидетельств. Долгиновский костёл, на законных основаниях будучи вакантным, высокопочтенным и достопочтенным ксендзом Андреем Грегоровичем, каноником и генеральным официалом Виленским, а также право служить в нём, поскольку ещё не освящён, проповедовать Слово Божие, принимать исповеди, от грехов, зарезервированных за епископским престолом, освобождать вышеупомянутому достопочтенному ксендзу в 1651 году, 18 января, были поручены, предоставлены и дарованы, как то подробно излагается в выданных ему по этому делу письмах, предъявленных перед нами во время визитации. Визитация прихожан Долгиновского костёла Ясневельможный пан Казимир Козел, стольник упитский, со всей своей семьей, как патрон и коллатор [донатор] костёла. Ясневельможные паны Рудомины, оба брата, со своими семьями, которые, однако, относят себя к костёлу в Сервечи, который разорён. Различных же шляхетских семей, которые относятся к вышеупомянутому костёлу, насчитывается девять или десять, но они имеют обыкновение искать себе другие костёлы. Простых семей весьма много, из которых половина русинская [православная], едва ли хоть один католик. Постановления по исправлению данные Достопочтенному ксендзу-коммендарию Долгиновского костёла Прежде всего, пусть он позаботится о том, чтобы в течение трёх месяцев была исправлена крышка, которая отсутствует на пиксиде, предназначенной для малой пиксиды, в которой Святейшее Таинство переносится к больным. Пускай приобретёт два новых корпорала из тончайшего полотна. Четыре корпорала без коронул. Крестильную купель пусть всегда держит запертой на крепкий замок и в чистоте, саму купель пусть закрывает чистой крышкой, воду пусть фильтрует как можно чаще и чашу пусть очищает согласно данным ему указаниям. О приобретении новой крестильной купели и миссала, а также двух табличек, иначе канонов, и двух знамён для процессий, ясневельможным сотником упитским (которого, как патрона Дома Божия, исключительного покровителя и благодетеля костёла, да превознесёт Всевышний Бог свыше почестями, и да умножит дни его во всяком благополучии, и да охранит его, молим об этом), а также чтобы он предоставил на икону для главного алтаря Коронование Блаженной Девы Богородицы, поскольку она сильно разорвана и грубыми красками написана, пускай достопочтенный ксёндз просит и умоляет. И пускай он же новую монстрацию [сосуд для священных даров], которой Долгиновский костёл лишён, приобретёт, пускай просит и почтительно напоминает, вышеупомянутому ясневельможному пану патрону. Между тем достопочтенный ксёндз ректор-коммендарий вверенного костёла Долгиновского по крайней мере одного певца, в пении хорошо сведущего, пускай содержит, который мальчиков грамоте и основам веры обучает, и это к будущему празднику Рождества певца этого уже при костёле обязательно пускай имеет. Сурплисы [литургические рубахи] две для мальчиков в течение одного месяца пускай приобретёт. Права и документы своего костёла из книг метрических и прав, а также из архива диоцезального пускай истребует и в виде выписок при себе пускай имеет, дабы имущества от костёла отчуждённые в удобное время истребовать обратно мог и своего костёла владения вернуть. Поскольку ещё не является официальным парохом [настоятелем], в течение трёх месяцев презенту [представление] и инвеституру [утверждение в должности] пускай добудет под страхом лишения бенефиций [доходов с прихода] и других суровых наказаний. Презенту же если вдруг ясневельможный пан патрон костёла Долгиновского дать по причинам своим не пожелает, к ясневельможному и преосвященнейшему местному ординарию [епископу] Виленскому пускай обратится, который в таком случае имеет право патроната и инвеституры, дабы костёлы по причине неопределённости парохов во вдовстве со своим ущербом не пребывали. Кладбище хорошей изгородью пусть окружит. Ворота от приходского дома к костёлу на границах кладбища пусть возведёт. Дом приходской заново в течение года пусть выстроит. Чтобы согласно приличию и почтению статуса своего достойное жилище имел, которое хорошими воротами и ограждениями хорошими, недоступными для прохода посторонних пусть закроет.
Как итог. Некоторые моменты заинтересовавшие меня из приведённой выше визитации я бы хотел подсветить чуть подробнее. Первое на что обращает своё внимание, сама дата визитации: 5 июня 1654 года. Это буквально считанные дни до начала так называемой Тринадцатилетней войны (1654-1667). Которая по количеству потерь среди населения (от боевых действий, голода и моровой язвы) держала своё сомнительное лидерство, пожалуй, вплоть до XX века с его гекатомбами жертв. В результате Тринадцатилетней войны визитируемый Долгиновский костёл будет сожжён войсками московитов. Вообще Долгиновскому костёлу катастрофически не везло на «красного петуха». Отстроенный заново в 1660-е на средства Друцкого-Соколинского костёл опять сгорит. После чего в 1704 г. будет отстроен новый, стараниями Кароля и Евы Друцких-Соколинских, но и он по некоторым данным сгорит в конце XVIII в. Отстроенный заново простоит совсем недолго, очередной пожар уничтожит его в 1817 году. На его месте будет стоять временная «шопа» с навесом, вплоть до 1853 года, когда окончательно будет отстроен каменный (т.е.кирпичный) костёл, который можно видеть и сегодня. Согласно визитации 1654 г. костёл не был освящён («uti nondum consecrata»). С точки зрения современного человека, этот факт выглядит странным: в костёле крестят, женят, отпевают, но при этом сам он не освящён. На самом деле в XVI и даже XVII в. (наш случай) это явление было не таким уж и редким. Причины тут могли быть разные: епископ не сподобился доехать; реформация и контрреформация, когда костёлы отходили кальвинистам, затем возвращались обратно, заново переосвящались; отсутствие документов о фундуше. В таком подвешенном состоянии прихожане-католики могли окормляться целыми поколениями. Как раз последняя причина и является тем фактором, который тормозил процедуру с освящением Долгиновского костёла: «Долгиновский костёл хотя и был основан, но по причине отсутствия документов и фундушей неизвестно, когда и кем...строго предписано, чтобы в Виленском диоцезальном архиве оригиналы фундушаотыскал, и заверенные копии истребовал обратно». Вообще с годом основания первого костёла в Долгиново много непонятного. В интернете фигурирует дата 1553 год, цифра гуляет из одного издания в другое, просто тупо копируясь, без каких-либо подробностей, на каких документах эта информация основана, мне не понятно. Если принять 1553 г. за факт основания, то получается прихожане жили около ста лет при неосвященном костёле. Четыре поколения. Представляет интерес упоминание в визитации о наличии местной долгиновской бочки для ржи («siliginistunnam Dothynoviensis»). Сколько в неё входило карцов, гарнцов и прочих осьмин, вопрос остаётся открытым для более продвинутых исследователей. Если уж относительно самой известной, виленской бочки, сколько и чего в неё входило (до её унификации 1766 г.), до сих пор происходят споры между остроконечниками и тупоконечниками, и нет между ними консенсуса, чего уж говорить о такой региональной бочке, как долгиновская. Но как факт можно зафиксировать: была такая бочка для сыпучих мер, долгиновская. Среди костёльного белья упоминаются два монашеских плата («Platow dwa dla mnichow»). Я иезуитских академий не кончал, а посему слабо разбираюсь во всех тонкостях костёльных облачений плебанов середины XVII в., и понятия не имею для чего нужен именно монашеский плат простому приходскому пароху. О назначение плата для обтирание уст после причастия, я знаком, что скрывается за монашеским платом решительно не понимаю. Однако у меня возникло стойкое чувство, что это каким-то образом могло быть связано с долгиновскими соседями, будскими (будславскими) монахами-бернардинцами. В качестве версии могу предположить, что монашеские платы являлись отголоском истории о дарении в 1613 году долгиновским капелланом Исаком Солакаем будским монахам бернардинцам иконы, которая сейчас широко известна как Будславская икона Божьей Материи. Вряд ли такой акт дарения произошёл совсем уж безвозмездно. Быть может был какой-то бартер, частью которого явились эти два монашеских плата и ещё наверняка что-то ещё. А может это своеобразная гум.помощь от более зажиточных соседей ксендзов бернардинцев. Надо сказать, что обычному приходскому костёлу, каковым был Долгиновский, трудно было тягаться с таким раскрученным в плане религиозного бренда местом как Буда. Где мало того, что ежедневно происходили чудеса связанные с иконой, которую, к слову, они же сами преподнесли, так ещё в довесок, в это же самое время в Буде практиковал специалист узкого профиля - экзорцист («exorcista habitat», из визитации Будского костёла бернардинцев за 1654 г.). Явление прямо скажем не рядовое. Одним словом, движ по соседству была, дай боже. На фоне таких продвинутых соседей не мудрено простому приходскому костёлу и вовсе зачахнуть: «Гумералов три, чуть ли не все они дырявые», «Бурсы из разной материи и цветов четыре, но все плохие и сгнившие», «Корпоралов хороших пять, а истлевших семь», «Приходской дом ... имеет строения самые ветхие и запущенные». А в Буде уже и костёл каменный отстроили. Как следствие, долгиновские прихожане из немногочисленной местной шляхты «имеют обыкновение искать себе другие костёлы». Как говорится, угадайте с первой попытки: в сторону какого костёла поглядывали шляхтичи?Отдувался за всех и тянул лямку один патрон ясневельможный Ян Казимир Козел, сотник упитский. В качестве утешительного бонуса он имел право вето, если по какой-то причине кандидатура на должность плебана ему не понравится: «Презенту же если вдруг ясневельможный пан патрон костёла Долгиновского дать по причинам своим не пожелает». Что же касается простого люда, то с точки зрения визитатора он совсем ненадёжный: «Простых семей весьма много, из которых половина русинская, едва ли хоть один католик». Фраза «едва ли хоть один католик» похоже скорее на досаду коммендария, переданная визитатору, фраза с явным двойным подтекстом, как говорится, имеющий уши, да услышит. Словом, тяжела была жизнь простого приходского плебана на кануне Тринадцатилетней войны...
Ян Казимир Козел, стольник упитский, не Поклевский ли Козел? Казалось, что они несколько позже обживаться стали в этих местах. Кстати, на счёт долгиновской бочки. Видел в документах "мядельскую". Правда уже не вспомню где конкретно. В тот момент только ухмыльнулся и подумал: "ого, своя мера была"
Да, похоже так и есть, этот Ян Казимир из Козелл Поклевских. В книге «KSIĘGA GRODZKA OSZMIAŃSKA Z LAT 1650–1719 Testamenty». В тестаменте пани Магдалены Гринкевич за 1686 г., упоминается пан Фабиян Козел. В сноске о котором говорится: «Fabian Kozioł Poklewski – chorąży oszmiański, ojciec Kazimierza Kozła Poklewskiego, stolnika upickiego. W 1650 r. wystawił z Sienkowszczyzny dwa konie po kozacku wyprawione; LMAB, f. 318/23186» В той же книге, в тестаменте пана Валерьяна Папроцкого от 1676 г., упоминается уже непосредственно сам Казимир Козелл Поклевский. В ссылке о котором сказано: «Kazimierz Koziełł Poklewski – podkomorzy wendeński (1668–1675), wcześniej stolnik upicki. Ojciec Jana Kozła Poklewskiego, miecznego oszmiańskiego (1676–1677) oraz Jerzego, starosty dziśnieńskiego. Miał powiązania gospodarcze z Kazimierzem Janem Giedroyciem i jego żoną Katarzyną Kossakowską, miecznikówną mińską. W powiecie oszmiańskim Kazimierz posiadał majątek Kobylniki, który przejął po nim Jan; NGAB, f. 1732, inw. 1, sygn. 46, k. 175, 276.» В книге Чеслава Янковского «Powiat oszmiański: materjały do dziejów ziemi i ludzi. Cz. 1» говорится о том, что «W 1675 zapisuje Suchodoły Jmp. Kazimierz Koziełł Poklewski, podkomorzy wendeński, żonie swej Zofii z Zienowiczów» В книге Войцеха Виюка-Кояловича «HERBARZ RYCERSTWA W. X. LITEWSKIEG» имеется роспись этой линии:
